Всё, что вы хотели знать о баррас бравас или Vamo’ Lo’ Pibe’

В итальянском интернете среди сотен блогов, посвященных футболу и болельщикам, есть очень интересный и оригинальный – об Аргентине и баррас бравас: http://vamolopibe.wordpress.com. Здесь можно найти много всего – от любопытных историй из жизни знаменитых и не очень клубов до рассказов о баррас бравас и их внутренних разборках, которые, к сожалению, становятся все более распространенным явлением.

Содержанием блога занимаются Беппе «Ostialad» и Федерико  «El Bohemio», последний может похвастаться многолетним опытом посещения стадионов Буэнос Айреса и его окраин. Однако парни пишут не только о футболе столицы, но и не забывают о пейзажах, вроде Пампы и Огненной Земли. В этом отношении советуем посмотреть документальный фильм «Другой футбол» Федерико Перетти («El otro futbol») о неизвестных полях, где жива истинная страсть  к игре. А пока есть возможность встретиться с Федерико «El Bohemio», чтобы под асадо и хорошее вино поговорить о футболе и о баррас бравас.

Итак, начинаем…

— Как и почему появился блог Vamo’ lo’ Pibe’? Почему в названии решили использовать сокращенную форму от Vamos los pibes? Почему такой «стилистический выбор»? Какая идея лежит в основе этого проекта? Сколько человек над ним работают, какие у вас источники информации, учитывая, что ваши новости часто появляются в режиме онлайн и иногда даже опережают публикации в аргентинской прессе о делах баррас бравас?

— Идея об основании блога, посвящённого аргентинским болельщикам, появилась во время чемпионата мира 2010 года в ЮАР. Уже тогда я следил за публикациями в блогах Terraces, In the crowd и Mentalità Ruccutona. Обычно я только читал статьи, но не принимал участие в их обсуждении, но во время Мундиаля поступили новости, которые меня зацепили, например, о баррас бравас, которых отправили в южноафриканскую тюрьму, рассказы о том, что аргентинские болельщики получали плату от правительства. Тогда я начал участвовать в обсуждениях тех блогов. В процессе подружился с Беппе, который постоянно повторял, что нам нужно создать свой блог, ведь в интернете очень много информации о casuals и ультрас, но почти ничего нет об аргентинском футболе и баррас бравас. Так, 16 сентября 2010 года  мы официально открыли блог Vamo’ Lo’ Pibe’.

Как видите, апостроф используется вместо звука «с» в конце. В Вижа Креспо есть настенный рисунок «Атланты» со словами Lo’ Pibe’ рядом с эмблемой команды. В испанском есть такая тенденция – глотать «с» в конце слов, когда быстро говоришь, а еще есть не очень образованные люди, которые не очень хорошо владеют множественным числом. Многие баррас так и кричат:  «Vamo’ lo’ pibe’!!!» Это типичная фраза, с помощью которой заряжают на пение, как у вас «Давайте, ребята!» Или же просто когда исполняются многократно повторяющиеся речёвки, после завершения круга кто-то кричит: «Vamo’ lo’ pibe’, vamo’ que sigue loco!», чтобы трибуна не останавливала пение.

Что касается самого проекта, то его идея состояла в том, чтобы рассказать итальянцам о том, как болеют в Аргентине, тем более, что здесь у людей сложилось несколько искажённое представление об этом. В тех немногих новостях, которые доходили до Италии, сообщалось исключительно о столкновениях и смертельных случаях, а журналисты только и рады выбрать эпизоды насилия со стадионов, чтобы произвести впечатление на читателей.

Пишем для блога мы вдвоем: я и Беппе «Ostialad». Иногда не удаётся всё успеть и рассказать обо всём вовремя. Изначально мы писали только о баррас и столкновениях между болельщиками, но потом добавились такие темы, как музыка, уличная культура, не говоря уже о персонажах аргентинского футбола, а также любопытные эпизоды о командах, которые творили историю футбола Аргентины. В общем, обо всём, что интересно тем, кто любит футбол, как и мы. А аргентинский футбол – это не только «Бока» и «Ривер» или те немногие матчи, которые транслируют в Италии. Многие это осознали и следят за нашими обновлениями.

Источники, откуда бы берём текущую информацию, являются неизменными: Olé о футболе Примеры и Буэнос Айреса и Ascenso del Interior о том, что происходит в низших дивизионах. На этих двух сайтах мы узнаём о событии, а потом просматриваем статьи и комментарии в других источниках, чтобы получить более полную картину случившегося.

Также мы используем наши контакты в среде баррас, которые всегда поставляют нам новости из первых рук. А то, что нам иногда удаётся опередить аргентинскую прессу, можно объяснить тем, что мы с Беппе – люди стадиона, мы ходим на трибуну много лет, а если ты являешься частью баррас или ультрас группировки, ты лучше понимаешь людей, которые там находятся, как они мыслят в зависимости от ситуации. Ты понимаешь, как действуют группировки, а также как действуют полиция, футбольные функционеры и политики.

Мы попытались передать наш опыт в каждом материале блога. Конечно, было бы проще банально переводить новости, которые появляются в сети (тем более, с google translate это займёт несколько секунд), но нам так неинтересно.  Такую работу мы оставим горе-журналистам больших СМИ. Мы не стремимся к тому, чтобы быстрее опубликовать  статью и набрать больше просмотров, нам важно рассказать, как всё было, основываясь на фактах. По нашему мнению, достоверность информации в прессе зависит не от скорости подачи, а от её содержания. Первыми сообщить новость, не проверив её, не значит проинформировать. Чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить историю Габриэле Сандри. Сначала писали, что болельщика убили в ходе столкновений между ультрас «Лацио» и «Ювентуса», писали о ножах, о городской геррилье, о развороченной заправке, а потом выяснилось, что речь шла об убийстве болельщика полицейским, которому вздумалось выстрелить с противоположной стороны автострады.

Думаю, в этом и состоит наше преимущество. Наши читатели знают, что мы люди стадиона и, в отличие от других сайтов, пишущих об аргентинском футболе, мы многое пережили на личном опыте и продолжаем переживать во время каждой поездки в Аргентину.

— Читая материалы блога, сразу становится понятно, что речь идёт о ведущем эксперте по баррас бравас в Италии. Расскажи немного о себе, сколько лет ты прожил в Аргентине, прежде чем переехать в Италию? За какую команду болел в Буэнос Айресе? Был ли ты обычным болельщиком, посещавшим стадион, или принимал активное участие в делах баррас? Кроме своей любимой команды, участвовал ли ты в делах болельщиков других команд?

— Я родился в Буэнос Айресе, где прожил до 30 лет, прежде чем переехать в Италию. С детства начал посещать местные стадионы. Отец много лет подряд  обновлял абонемент «Ривер Плейт», а мама рассказывала, что когда была беременна мной,  посещала «Монументаль» до восьмого месяца. Мне был только месяц, когда я впервые попал на стадион. Отец был по-настоящему болен футболом. В выходные мы ходили на матч «Ривер Плейт», потом на «Атланту» на стадион в Вижа Креспо (мой дядя был их старым болельщиком, и я тоже заразился страстью к Богемцам), а также «Архентинос Жуниорс» и «Клуб Депортиво Итальяно». В общем, смотрели матчи всех команд в северной части города.

В 1979 году «Атланта» вылетела в Примера Б (Primera B Nacional), и я видел, как горько плакал и сильно переживал мой дядя, которому на тот момент исполнилось 70 лет. Его любовь и привязанность к клубным цветам настолько поразила меня, что я принял решение сделать выбор в пользу «Атланты», моей единственной команды сердца, тут же попросив отца стать сосьо клуба. Сначала мы посещали только домашние матчи Богемцев и немногие выезды, куда можно было поехать с 6-7-летним ребенком. У нас был абонемент на центральную трибуну, и во время домашних матчей я едва ли не больше следил за popular (популяр, фанатская трибуна), чем за игрой. А на выезде вообще была возможность наблюдать за ребятами из основы вблизи.

В 1983 году, как только закончились занятия в школе, я провёл летние каникулы в клубе. Целых три месяца – друзья, футбол, бассейн и т. д. – всё, что могло предложить спортивное общество. Именно в тот год «Атланта» вернулась в Примера А (Primera División), пускай и всего лишь на один год. Пережив такие сильные эмоции как тогда, ни один любитель футбола не смог не превратиться в фаната команды на всю жизнь.

Сначала я был обычным болельщиком, а потом, в 1986-ом, перешёл на  популяр. Был почти на всех выездах, на простые ездил с ребятами из барра, на более сложные – с отцом, ведь мне тогда было только 13 лет.

Вовлечение в дела болельщиков происходило само собой, достаточно было посещать трибуну пибес и участвовать в общественной жизни клуба. То было другое время, когда баррас считались частью клуба: играли вместе в футбол, готовили асадо, принимали активное участие в общественной жизни, а в субботу или воскресенье собирались, чтобы вместе отправиться на выезд. У каждого была своя очередь, когда нести флаги, барабаны, и т.д. Тебя знали, тебе шли навстречу и ты с лёгкостью становился частью коллектива. Не было всего того бизнеса, который есть сейчас!

Перед выездами лидеры баррас общались с руководством клуба, и в некоторых случаях им удавалось получить средства на аренду одного-двух автобусов. Если денег не было, мы ехали на общественном транспорте. Чтобы попасть на стадион, нужно было договариваться заранее — в смысле, на неделе (до матча) команды договаривались между собой о количестве бесплатных билетов  и, если получалось, что желающих больше, то все скидывались на приобретение недостающих билетов. Иногда бесплатных билетов вообще не было и собранных денег не хватало на приобретение нужного количества, тогда несколько наших ребят заходили на трибуну и собирали деньги среди присутствующих там болельщиков. В те времена люди охотно помогали, потому что знали – деньги пойдут на билеты для пибес «Атланты», парней, которые приехали поддержать свою команду (нужно отметить, что в Аргентине намного больше болельщиков ездят на выезд, в то время как в Италии до введения Tessera del Tifoso на выезд ездили только ультрас и лишь некоторые простые болельщики). Это был совсем другой мир, внутри барры ты знал всех, люди рождались и росли внутри клуба, все ездили на выезд ради родных цветов и ради чести родного района.

Я был близко знаком со старой баррой «Экскурсьонистас» (клуб, который выступает в Примера С (Primera C Metropolitana)) в конце 1980-х и в начале 1990-х. Я жил в двухстах метрах от стадиона и ходил на их матчи, если те не совпадали с играми «Атланты». На них было приятно смотреть как дома, так и на выезде, болельщиков было много, особенно для такого уровня.

С 1995 по 2002 год мне выпала возможность следить за «Альдосиви» из Мар дель Плата. Просто испытывал симпатию к этой команде, а потом оказалось, что один из парней, который пропал с трибуны «Атланты», переехал именно в Мар дель Плата и теперь ходит на «Альдосиви». Мы с ним встретились в день, когда «Акулы» поднялись в Примера Б.

Последние группировки, с которыми я поддерживал связи, – это La 12 «Бока Жуниорс» и La Barra «Уракана». Совсем другой мир. La 12 опережают всех в том, что касается бизнеса. Они первыми организовали систему баррас бравас в таком виде, как её понимают до сих пор. С ребятами из «Уракана» смотрел матч на их стадионе в этом году. Несмотря на не лучший период в жизни клуба с чисто футбольной точки зрения, у них отличный движ, представляющий, прежде всего, квартал Парке Патрисьос. Это надёжные и решительные ребята, заслуживающие уважения. Хорошо организованные и не забывающие привлекать к движению новые поколения во избежание конфликтов  на трибуне в будущем.

— Когда ты приехал в Италию, начал болеть за какой-то местный клуб, продолжаешь ли это делать? Ты участвовал в делах итальянских ультрас, знаешь что-то об этом? Что ты думаешь о том, как болеют в Италии, о том, что местный стиль весьма распространён в Европе в противовес так называемому «английскому стилю»?

— С моего приезда в Италию, то есть уже 10 лет и 5 месяцев, я болею за «Реджану» (A. C. Reggiana 1919). Хотя, сказать по правде, я болел за них и раньше, почти 30 лет, фактически с того момента, как узнал, что в этом городе родилась моя мама и мой дедушка. Сначала было сложно следить за клубом и его результатами. В детстве я всегда с нетерпением ожидал возвращение отца из центра Буэнос Айреса, где он покупал Onze (французский журнал) и обожаемый Guerin Sportivo (итальянский журнал), а потом в 2000-х годах с распространением интернета стало всё намного проще. Я познакомился с ребятами, некоторые из них были активными участниками ультрас-группировок в Реджо-Эмилии. Они мне помогли найти жильё на первых порах, когда я только переехал в Италию. Так что могу сказать, что близко знаю движение ультрас в моём городе и почти всех команд, которые с ними дружат. Однажды я решил провести подсчёт и выяснил, что посетил 116 стадионов Италии на матчах «Реджаны», большинство из которых относятся к Серии С1 и С2! Кроме того, благодаря блогу A Casual Life (сейчас он называется Terraces) я познакомился с ребятами из Милана, Рима и других городов. Как я уже говорил, благодаря обмену информацией с блогами Terraces и Mentalità Ruccutona как раз и возникла идея о создании блога, посвящённого аргентинской сцене.

В итальянском стиле мне всегда нравились предматчевые хореографии, которых нет в Аргентине, дымовые шашки и флажки, а также так называемые «поезда», которые создаются с помощью хлопков и боя барабанов (последнее, к сожалению, уже исчезло с итальянских стадионов). По моему мнению, итальянским трибунам не хватает обновления зарядов: здесь годами поют одно и то же, а в Аргентине каждый год появляется куча новых напевов. С моей точки зрения, есть и проблема в языке, который не очень позволяет создавать мощные рифмы, я имею в виду, что зарядам свойственна музыкальность. Чего я еще не понял: является ли эта музыкальность частью итальянского стиля исполнения, в смысле, когда поётся куплет, затем делается пауза и потом – другой куплет.  В Аргентине же поют непрерывно.

— Какие существенные различия ты заметил относительно того, как в Италии и в Аргентине поддерживают любимую команду, если таковые есть? Существуют ли как в Италии  организованные болельщики в других видах спорта (баскетбол, футзал, волейбол, гандбол, регби и т.д.)?

— Думаю, что главное различие в том, что в Италии в основном поддержкой команды занимаются только ультрас на своих трибунах. Центральные сектора смотрят матч, спокойно сидя в креслах, в то время как в Аргентине там может быть даже «жарче», потому что к ним ближе располагается гостевая трибуна. У нас в Аргентине поход на стадион означает 90 минут поддержки команды в любом секторе.

Баррас бравас есть только в футболе, в других видах спорта – обычные инчады (hinchadas), которые болеют только дома и всё. Наиболее популярным спортом, помимо футбола, является баскетбол, но следовать за командой на выезды в Лиге Насьональ просто нереально. Понимаешь, там играют команды как из Патагонии, так и с севера страны, поэтому, чтобы попасть на выезд, нужно преодолеть как минимум 800 километров. В баскетболе есть баррас в Мар дель Плата, и там часто происходят серьёзные  столкновения между поклонниками «Пеньяроля» из юго-центральной части города, и «Кильмеса», представляющего северо-центральные кварталы. Часто к баскетбольным бравас подтягиваются их футбольные коллеги, потому что с 1996 в Мар дель Плата нет дерби, а тут хоть какая-то альтернатива. Ребята из «Альдосиви» присоединяются к «Пеньяролю», из «Альварадо» – к «Кильмесу».

Волейбол тоже любят, но тут такая же ситуация как в баскетболе: болельщики готовят перформансы и поют только на важных матчах и никаких выездов. В регби есть знаковое дерби Сан Исидро (городка на северной окраине Буэнос Айреса, недалеко от Тигре), на котором собирается достаточно публики ради сражения между «Клуб Сан Исидро» и «Атлетический клуб Сан Исидро». На трибунах во время этого дерби очень весело, хотя есть только перформансы и подколки. Особое внимание нужно обратить на футзал, потому что в Лиге Буэнос Айреса есть множество команд, которые носят названия популярных клубов из большого футбола. К тому же многие баррас бравас и пибес из инчады играют в мини-футбол, и стычки между ними могут возникнуть прямо на поле. Можно попасть на футзальные поединки, где мало полиции, а на трибунах неспокойно. В последние годы матчи регулярно прерывали из-за столкновений и даже проводили при закрытых трибунах.

— В чём состоит разница между членством в группировке итальянских ультрас и аргентинской барра?

— Возможно, единственное различие между ними состоит в том, что представители баррас испытывают большую привязанность к своему клубу. Думаю, это связано с тем, что итальянские клубы являются частными коммерческими структурами, в то время как в Аргентине клубы представляют свой квартал и содержат их на деньги сосьос, а функционируют они как спортивные общества. Соответственно, ультрас в Италии собираются в штабе или в пабе, а аргентинские ребята живут внутри клубной структуры: ходят в спортзал, в бассейн, играют в футбол. Поэтому клубные цвета приобретают несколько иное значение, становятся более близкими тебе, а в Италии, как мне кажется, группа имеет большее значение, то есть больше привязанность к группе, чем к клубу.

— Изначально итальянские ультрас выделялись своим собственным стилем, в том числе использованием таких инструментов как хореография, баннеры с названием группировки, растяжки с подбадривающим текстом для команды или с оскорблениями в адрес соперников, барабаны, файеры, дымовые шашки, конфетти, рулоны бумаги, флаги или полотна, закрывающие всю трибуну. Потом в 1990-х получил распространение так называемый «английский стиль», который привёл к исчезновению с трибун большинства стадионов Италии многих из перечисленных элементов перфоманса, а репрессии полиции довершили это дело. Что из вышеперечисленного используется аргентинскими баррас на трибунах? Какие основные инструменты?

— Из итальянского стиля в Южную Америку первыми попали полотна, закрывающие трибуну. Думаю,  скопировали у неаполитанских ультрас, потому что в те времена у нас показывали многие матчи «Наполи» Марадоны. Огромные флаги на всю трибуну очень понравились в Буэнос Айресе, тем более, что речь шла о команде Марадоны, и «El Abuelo» из La 12 собрал деньги на первое такое полотно (телон) в Аргентине. В последнее время видел дымовые перфомансы, недавно даже прерывали матч «Бока» – «Ривер» из-за чрезмерного количества дыма. Среди типичных элементов представления на аргентинских трибунах я бы назвал конфетти и рулоны бумаги (не туалетной, а кассовой или же те, что использовались в старых калькуляторах Оливетти), которые бросают перед началом матчей. На трибуне не может не быть бомбос (большой барабан, по которому стучат с помощью куска поливного шланга). У некоторых бомбос сверху есть тарелка, по которой ударяют другой тарелкой для создания ритма. Ещё есть знаменитые трапос, то есть флаги на куске ткани (trapo в переводе с испанского значит «тряпка»), на которых пишут название родного квартала или же часто цитату из песни рок-группы, характеризирующую команду. Tirantes – длинные трапос, которые прикрепляют к оградительным сеткам и растягивают до самого верха трибуны, а баррас забираются на парапеты para-avalanchas («противопадение») и держатся руками за края ткани, таким образом, сохраняя равновесие и поддерживая команду.

В последние годы в моду вошли длинные трапос, своего рода полотнища с названием барра, которые держат в руках болельщики, стоящие выше параваланчас, например,  La Butteler, Los Borrachos del Tablón, Jugador Nr. 12 и другие.

Последний важный момент касается одежды: если в Италии стиль casual становится всё более популярным, то в Аргентине выбирают anti-casual. Нельзя идти на трибуну без клубных цветов, поэтому баррас обычно надевают командную олимпийку, футболку или поло. У нас считается стилем casual носить футболку европейского клуба, поэтому можно увидеть ребят в спортивных штанах своего клуба и в футболке кого-то из итальянцев, испанцев или англичан. Также многие аргентинцы неравнодушны к марке «Адидас».

— Итальянским ультрас, особенно в 1980-е и 1990-е,  удавалось создавать масштабные хореографии, в которые вовлекалась вся фанатская трибуна, если не весь стадион. Какие достижения на этом фронте у баррас бравас?

— У нас есть только хореографии, предполагающие метание papelitos-конфетти и рулонов бумаги – так встречают выход команды на поле. Подобное происходит с Мундиаля 1978 года, когда комикс призывал всех болельщиков встречать выход сборной с папелитос. В последнее время модным стало такое явление, как fantasma del descenso (призрак вылета). Вот как это происходит. Чтобы подколоть врагов, которые борются за выживание или уже вылетели, в последних турах чемпионата в домашнем матче болельщики устраивают небольшие стычки на трибунах, заставляя арбитра приостановить встречу. Тогда несколько болельщиков проникают на поле в белых простынях, на которых изображены символика или цвета вражеского клуба, и, таким образом,  демонстрируют привидение вылета!

— Считаешь, что аргентинцы испытывают более сильные чувства, большую привязанность к своим клубам по сравнению с итальянцами?

— В том, что касается больших клубов, думаю, особой разницы между Аргентиной и Италией нет. А в отношении маленьких клубов есть, и я объясню почему. В больших клубах в Аргентине, как и в Италии, есть сотрудники, которые выполняют всю необходимую работу, в то время как у маленьких за многие вещи отвечают болельщики: стригут траву, убирают стадион, стирают игровую форму футболистов. В общем, всё то, что выполняют за деньги сотрудники профессиональных клубов, в низших лигах, когда не хватает денег, берут на себя болельщики, оказывая посильную финансовую помощь или же предоставляя бесплатные услуги. Естественно, таким образом, они чувствуют большую вовлечённость в дела клуба, потому что это часть их жизни.

— Как обстоят дела с насилием в современном аргентинском футболе? Какие законы и полицейские репрессии вводятся, чтобы ограничить это явление? Насколько эффективными оказались методы борьбы с насилием, и какие наработки есть на будущее?

— Тяжело говорить о том, какого уровня насилие достигло конкретно в футболе, потому что в Аргентине общество в целом достигло высочайшего уровня насилия. Если тебя могут застрелить прямо на улице из-за пары ботинок, не стоит рассчитывать на спокойную обстановку на футболе, тем более,  учитывая какую роль играет этот вид спорта в жизни аргентинцев.

Если говорить о столкновениях и насилии в начале 1980-х, то тогда всё было намного хуже, потому что речь идёт о периоде сразу после военной диктатуры, то есть с 1983 года, когда началось возрождение демократии и уменьшение контроля со стороны полиции. В то время баррас бравас были обычными ребятами, которые поддерживали свою команду, а о всяких тёмных делишках, как сейчас, никто даже не задумывался. Парни просто собирались в клубе, вместе ездили на выезды и ничего больше, а потом барра La 12 под руководством «El Abuelo» изменила всё. Хосе «El Abuelo» Барритта придумал так называемую  «El Barra Moderno». Думал он примерно так: «если в мире футбола все гребут бабло лопатой, почему мы — те, кто обеспечивает самую красивую часть шоу —  должны оставаться вне этой системы???» Вот так и появилось новое понимание барры вместе с вымогательством денег у игроков и клубного руководства, бесплатными билетами, оплаченными выездами и, чтобы закрепить такое положение дел, ребята взялись за пистолеты.   Убили болельщиков «Расинга» и «Ривера», чтобы нагнать страху, завоевать репутацию – вот так началась спираль, которая продолжает вертеться до сих пор.

Другой проблемой является пресса, которая много писала о насилии в английском футболе и о том, как боролись с этим явлением. Это спровоцировало подсознательное соревнование, потому что аргентинцы хотели доказать, что они круче английских хулиганс. Несмотря на то, что баррас постепенно становились известными персонажами, на тот момент еще можно было что-то сделать, чтобы уничтожить их новый формат на корню. Так появился закон, инициированный будущим президентом Аргентины Фернандо Де Ла Руа: Ley De La Rua. Этот закон, как и итальянская diffida, предполагал отлучение от трибун, а за определённые нарушения на стадионе наказание удваивалось. Однако в реальности закон был применён к небольшому количеству людей, потому что даже в период распространения демократии политики видели свою выгоду в существовании баррас. Например, те помогали проводить предвыборную кампанию. Баррас являли собой силу, к тому же, эти люди за деньги были готовы сделать едва ли не всё что угодно, а политикам другого и не надо было.

Обсуждая эту тему, нельзя не упомянуть и о полиции. В Аргентине  работу полиции, точнее, обеспечение правопорядка, оплачивает домашняя команда. Так, полицейские, которых в воскресенье отправляют на стадион, получают двойной оклад, а учитывая низкие аргентинские зарплаты, агенты только и мечтают о такой подработке. Шеф полиции в пятницу определяет нужное количество сотрудников на стадион, в зависимости от важности матча, и готовит чек на оплату их труда для клуба. Вот и весь секрет, почему ничего не делается, чтобы уничтожить баррас. Ведь для полиции, чьё содержание финансируется исключительно из государственного бюджета, футбол является серьёзным источником дополнительного дохода. Если во время матчей не будет никаких проблем, то полицейских потребуется меньше, если наоборот – больше и тем больший доход они получат.

В общем, от насилия на стадионах свою выгоду получает каждый: баррас бравас, зарабатывающие на этом хорошие деньги, местные политики и полиция.

Говоря о превентивных мерах, можно вспомнить середину 1990-х, когда знаменитый судья Перрота запретил растяжки и баннеры по размеру больше, чем 2 х 1 м, а также бомбос и барабаны на трибунах. Правда, запрет продлился не больше двух-трёх матчей! Смешно: согласно «видению» этого судьи, людей убивали из-за растяжек и барабанов!

Ещё в середине 1990-х Федерация футбола и полиция обязали клубы Примеры установить на трибунах видеонаблюдение. Клубы потратили миллионы песо на эти камеры, но, как бы это абсурдно не звучало, никого не арестовали, даже когда увидели, как во время внутренних разборок один барра «Банфилда» приставил пистолет к виску другого. Потом парня опознали многие бизнесмены Банфилда, оказалось, он совершил серию ограблений, но, в итоге, не отсидел в тюрьме ни одного дня.

Позже выяснилось, что единственная компания, которая могла устанавливать такое видеонаблюдение, принадлежит зятю президента Федерации футбола Аргентины Хулио Грондоне. Её прибыль выросла в четыре раза.

Потом ситуация нормализовалась – до 2007 года, когда состоялся стыковой матч за место в Примере между «Нуэва Чикаго» и «Тигре». Последние заняли третье место в Примера Б и победили на выезде, после чего болельщики  «Нуэва Чикаго» выбежали на поле. Начались страшные столкновения, в результате которых погиб болельщик «Тигре». Во избежание последующих трагедий решили запретить выезды, но в Примера А о таком даже подумать невозможно, поэтому остановились на Примера Б и прочих низших дивизионах. А в элитном дивизионе просто уменьшили количество мест на гостевом секторе до 4 тысяч. Кому это выгодно? В результате уменьшения гостевой трибуны барра брава домашнего клуба получает больше бесплатных билетов для перепродажи. Цены на них тоже растут и баррас зарабатывают ещё больше!

Запрет же на выезды в низших лигах был приостановлен в год, когда «Ривер Плейт» оказался в Примера Б – но только что касается этого дивизиона.

Возвращаясь к событиям 2007-го, нужно сказать, что в тот же год был введён Derecho de admisión – своего рода запрет на посещение стадиона, хотя и смешной, учитывая то, как его применяют. Если в Италии Daspo выписывают представители государства (полиция, карабинеры, суд и т.д.), то в Аргентине полиция спрашивает у клуба, кого они хотят определить в персоны нон-грата. Естественно, ни один президент клуба не предоставил списка своих баррас – только представьте, чем это чревато для него лично и для его семьи. Поэтому Derecho de admisión применяется только в случаях, когда обычному болельщику  стукнет в голову совершить какой-то акт насилия, например, бросить бутылку на поле. Тогда он становится козлом отпущения, чтобы всем продемонстрировать, как чудесно взаимодействуют клубы и полиция. Если же баррас даже убивают кого-то на стадионе… никто ничего не видел!

В наиболее вопиющих случаях, как во время внутренних разборок банды La 12, судья выписал Derecho de admisión наиболее агрессивным представителям – но только для того, чтобы порадовать прессу и общественное мнение.

Приведу тебе пример, чтобы было ясно, как на самом деле обстоят дела. Недавно я пошёл на трибуну одного из наиболее значимых клубов Буэнос Айреса (который сейчас пребывает в Примера Б) вместе с лидером их барра, которого как раз и лишили права посещения стадиона согласно Derecho de admisión. Мы вошли без билетов через боковой вход, спокойно преодолев все линии контроля.

Последняя идея, о том, как побороть насилие на стадионах, – это карточка AFA Plus, которую введут в следующем году. Её будут использовать только на матчах Примера А и сборной, но болельщикам придётся зарегистрироваться. В отличие от итальянской практики с tessera del tifoso эту карточку получат все желающие, за исключением тех, кого разыскивает аргентинская система правосудия или же ФБР. С её помощью можно будет покупать билеты на матчи и заходить на стадион. Ещё одним отличием от Италии будет то, что её сделают все баррас, потому что их имена и так всем известны – нет смысла скрываться. Изменится то, что раньше билеты покупали в кассах стадионов, а теперь придётся обращаться в специализированные точки продаж и платить комиссию за право предварительной продажи, тем самым наполняя кассы Федерации футбола.

— Существуют ли дружеские отношения между баррас как gemellaggio между итальянскими ультрас группировками? У кого сложились самые длительные и значительные дружеские  отношения?

— Да, конечно, существуют дружеские отношения (amistades) между баррас, хотя со стороны отношение к этому явлению негативное. У нас говорят: у кого много друзей – у того нет яиц. В отличие от итальянского gemellaggio дружба между аргентинскими баррас проявляется непосредственно во время встреч их команд или если у кого-то намечается дерби и требуется усиление состава. В Аргентине не проводят праздников ультрас, как в Италии, или же мемориалы в честь погибших товарищей, поэтому нет других поводов для встреч.

Древнейшая дружба в Аргентине, первая в истории, объединяет болельщиков «Кильмеса» и «Нуэва Чикаго» с 4 марта 1973 года.  До этой даты между ними случались стычки, но потом ребята встретились в Union Obrera Metalurgica, то есть в профсоюзе рабочих металлургической промышленности, и поняли, что кроме любви к футболу их объединяют политические взгляды, в том числе поддержка Хустисьялистской партии Перона. Так, 4 марта 1973 года, перед ближайшим матчем их команд в чемпионате, они встретились за асадо. Асадо перед матчем с друзьями – традиционное аргентинское угощение, которое готовят баррас домашней команды.

Другая значимая дружба сложилась между «Тигре» и «Депортиво Морон». В 1975-ом болельщики обоих клубов устроили настоящее побоище, в ответ полиция применила против них силу, после чего парни объединились против полиции. Так и сдружились – с тех пор отношения не прекращаются.

Ещё несколько значимых примеров: «Колон» и «Ланус», «Росарио Сентраль» и «Чакарита Жуниорс», «Альмиранте Браун» и «Дефенсорес Бельграно». В последние годы несколько дружеских отношений прекратились из-за внутренних разборок в баррас, например, между «Сан Лоренсо» и «Росарио Сентраль», «Ньюэллз Олд Бойз» и «Индепендьенте».

Интересно, что наибольшее число друзей у «Чакарита Жуниорс», которые в начале 1980-х считались одними из самых жестоких баррас. У них более 15 друзей в Аргентине и Южной Америке.

Среди тех, кто не признаёт дружбу, можно назвать баррас «Бока Жуниорс», у них даже растяжка есть: «Nunca Hicimos Amistades» («У нас никогда не было друзей»); а также у «Атланты»: «Amistades Jamas» («Друзья – никогда!»).

— В других странах Южной Америки болеют так же, как в Аргентине? В Уругвае, Чили, Бразилии и других странах? 

— Если в Европе противопоставляют итальянский и английский стили, то в Южной Америке – аргентинский и бразильский. Правда, второй стиль практически не вышел за границы Бразилии: их торсидас – как одна большая семья, а группировки скорее напоминают объединения как Scola do Samba (школа самбы).

Баррас бравас же завоевали популярность по всей Южной Америке, а также в Мексике. Нельзя сказать, что раньше ничего не было, всегда были объединения болельщиков, поддерживающих свою команду, как фан-клубы или центры координации действий в Италии. Однако в определённый момент некоторые личности из болельщицкой среды южноамериканских клубов кинулись в Аргентину изучать стиль баррас бравас и, прежде всего, как заработать на футболе и как поддержку команды превратить в бизнес. Они всё изучили – от организации трибуны до подготовки растяжек, баннеров и зарядов. Аргентинские стадионные напевы очень креативные, поэтому их быстро взяли на вооружение болельщики по всей Южной Америке.  Поскольку все говорят на одном языке – испанском, достаточно было взять заготовку, подставить название своего клуба или барры – и за долю секунды заряд готов!

Стиль баррас бравас частично проник даже в Major League Soccer, когда многие аргентинцы и латиноамериканцы эмигрировали в США из-за экономического кризиса. Естественно, там нет никаких столкновений, и никто не живёт на деньги, заработанные через поддержку команды и других болельщиков, иначе уже бы оказались в тюрьме. Однако есть латиносы, которые поддерживают свою команду, организовывают перформансы.

С моей точки зрения, на данный момент лучшими учениками аргентинцев можно считать колумбийцев, у которых есть много знаковых противостояний в отличие от других стран, где болельщики зациклены на одном: в Уругвае есть «Насьональ» – «Пеньяроль», в Чили – «Коло Коло» и «Универсидад де Чили», в Парагвае – «Серро Портеньо» и «Олимпия», в Перу – «Альянса Лима» и «Университарио». У колумбийцев же есть с десяток клубов, и их болельщики поддерживают тесные связи с баррас бравас – дружат с представителями значительных аргентинских  клубов.

Как ни странно, аргентинский стиль также нашёл своё воплощение в Японии благодаря одному интересному персонажу – Кейго Ямамото, который фанатеет от Марадоны и «Бока Жуниорс». Этот японец объездил всю Аргентину, изучая местный стиль поддержки команды (к счастью, беря на вооружение лучшую его часть), и, вернувшись домой, создал собственную группировку Ultras Obri, которая поддерживает клуб «Ависпа Фукуока». Он воссоздал нечто среднее между стилем итальянских ультрас (у него даже был сайт с его фотографиями в Италии на матчах «Лацио», «Аталанты», «Ромы», на «Сан Сиро») и аргентинских баррас бравас. Также он открыл свой блог о футболе, собрал мини-футбольную команду и запустил линию фанатской одежды, которая, если не ошибаюсь, называется  «Fanatika». У меня мурашки по коже, когда слышу, как японцы поют аргентинские заряды, в том числе с нецензурными выражениями.

— Аргентинские болельщики всё ещё следят за событиями в Италии – чисто футбольными и ультрас сцены? 

— Да, итальянский футбол очень популярен со времён выступлений Диего Марадоны за «Наполи». Потом наступила очередь «Фиорентины» Батигола, а сейчас в Италии играет куча аргентинцев. Благодаря спутниковой тарелке можно смотреть матчи Серии А, а Rai International транслирует Серию Б. В последние годы аргентинцы итальянского происхождения спрашивают у меня, какой клуб представляет родной город их эмигрировавшего отца, дедушки или прадедушки. Так, страсть, которую аргентинцы испытывают к родному кварталу, проецируется на Апеннинский полуостров.

Что касается трибун и поддержки команды, то Италия была интересна, прежде всего, в 1980-е. Как я уже говорил, у «Наполи» подсмотрели полотна, закрывающие всю трибуну. Сейчас мало следят за итальянской сценой, ведь после репрессий на что там смотреть? Сейчас даже за игрой итальянских клубов смотреть тошно, а что уже говорить о полупустых трибунах без цветов и без страсти ультрас…

Единственное, что аргентинцы не могут понять в итальянском стиле – это использование мегафона, чтобы запустить заряд. У нас в этом плане ближе к «английскому стилю», где любой может начать заряд – и вся трибуна последует за ним. Честно говоря, современные итальянские трибуны без дыма, файеров, барабанов  и т.д. наводят тоску.

— Как тебе кажется, повлияли ли хоть немного группировки итальянских ультрас на стиль аргентинских баррас?

— Не думаю, ведь мы говорим о стилях, которые сформировались примерно в одно и то же время – в конце 1960-х. Тогда не было ни спутникового телевидения, ни интернета, а люди путешествовали намного меньше, чем сейчас. Поэтому такие влияния маловероятны. С течением времени, во второй половине 1990-х, баррас начали вывешивать баннер с названием своей группировки. Первыми стали это делать La 12 и La Guardia Imperial «Расинга». Потом к ним присоединились Los Borrachos del Tablón «Ривера», La Butteler «Сан Лоренсо»… К началу 2000-х баннеры были у всех баррас бравас, хотя многие, например, La Pandilla de Liniers «Велес Сарсфилд», и до этого размещали название на длинных растяжках, которые прикрепляли к оградительной сетке на трибуне или же держали в руках. Возможно, здесь проявился итальянский стиль, хотя я не уверен на 100%.

— Что тебе больше всего нравится в стиле аргентинских баррас, что бы ты принёс на итальянскую трибуну? И, наоборот, что бы ты взял у итальянцев на аргентинский стадион?  

— В аргентинском стиле мне очень нравятся непрерывные заряды, которые становятся более или менее интенсивными, в зависимости от того, защищается или атакует команда, или от того, идёт спокойная игра или начинается жёсткая борьба. Болельщики прыгают, машут руками вперёд и назад, соблюдая ритм заряда. Также мне нравится, как бросают конфетти (papelitos), встречая выход команд на поле.  Считаю, что выход команды на поле – один из наиболее важных моментов игры, в этот момент болельщики испытывают сильные эмоции, заряженность на борьбу и передают эти чувства игрокам. В Аргентине команды выходят не одновременно с соперниками и с арбитром, а по отдельности, у кого как получится, что, по моему мнению, позволяет болельщикам лучше встретить своих футболистов.

В итальянском стиле мне нравится, когда все растягивают розы на трибунах и когда запускают цветные дымы, однако подобные вещи исчезают со стадионов из-за репрессий. Что касается той части вопроса, что и куда я бы принёс, я бы ничего не делал и оставил бы всё как есть. Речь идет о двух реальностях, каждая из которых пользуется авторитетом в Европе и Южной Америке. Было бы правильно, если бы они сохранили свою самобытность. Это примерно то же самое, если бы мы попросили  Rolling Stones играть каверы Beatles.

— В Аргентине следовать за своей командой на выезд – это уже своего рода привычка для значительного количества болельщиков? Или же их число серьёзно уменьшается, когда выезд дальний (не забываем, что итальянские расстояния – не чета аргентинским) или когда команда не очень удачно выступает?

— Зависит от того, что мы подразумеваем под определением «значительное количество болельщиков». Если не учитывать пятерку грандов аргентинского футбола («Бока», «Ривер», «Расинг», «Индепендьенте» и «Сан Лоренсо»), остальные команды Буэнос Айреса, вне зависимости от лиги, в которой они выступают, получают хорошую поддержку на выезде. Не столько по количеству, сколько в процентном отношении к тем болельщикам, которые посещают домашние матчи.  Например, в национальной Примера Б команду могут поддерживать 3000 человек дома  и 2500 на выезде, вне зависимости от положения дел в турнирной таблице. Конечно, если команда занимает невысокое место, то снижается количество зрителей на домашней арене, однако выездные болельщики примерно составляют всё те же 80%. Несмотря на то, что сейчас матчи транслируются в прямом эфире по бесплатным каналам, количество выезжающих увеличивается.

Что касается выездов за границы Буэнос Айреса, то в Примера А таких немного. Ближайшим городом является Росарио – 300 километров, остальные находятся очень далеко: 800 км до Кордобы, 1000 км до Мендосы, 1200 км до Сан Хуана. В данном случае, если речь идёт не о гранде, многое зависит от турнирной таблицы и дня, на который назначен матч. Ведь не одно и то же – играть в воскресенье или в пятницу вечером. Нужно помнить, что Федерация сообщает об окончательной программе тура за три дня до выходных, случается, что дату и время меняют за сутки до начала встречи. Как в таких условиях организовать выезд за 1200 км, если в четверг ты еще точно не знаешь, играете ли вы в пятницу, то есть завтра, в субботу или в воскресенье? Конечно, хардкор все равно добирается, но…

В низших лигах выезды запрещены из-за огромных расстояний. В некоторых дивизионах, например, в Патагонии, ближайший выезд составляет всё те же 1200 км по проселочным дорогам, поэтому там выезды физические невозможны.  В тех районах только клубы из больших городов, которые чувствовали вкус Примеры, как «Тажерес» из Кордобы или «Тукуман» из Сан-Мартина, могут похвастаться значительным количеством выездных болельщиков. Остальные клубы представляют небольшие городки с населением 20-60 тысяч жителей, среди которых многие болеют за «Боку» или «Ривер». Поскольку любой выезд за местный клуб всегда означает преодоление тысяч километров, болельщики едут только тогда, когда команда хорошо выступает или когда политик берёт на себя оплату проезда, например, баллотируясь на пост мэра и инвестируя в местный клуб.

— Как обычно готовится выезд в Аргентине?  Баррас организовывают групповые перемещения или же каждый едет по отдельности, чтобы потом встретиться на секторе?

— Обычно для выездов клуб предоставляет автобусы, но баррас берут плату за проезд в них – лишних денег не бывает, так сказать.  Многие едут своим ходом. Компании друзей могут поехать на машинах или нанять автобус. Если баррас враждуют с соперниками или же идут внутренние разборки (interno, «внутренний»), во избежание проблем, многие предпочитают ехать на общественном транспорте – автобусе, метро или поезде, а возвращаться могут и вместе с баррас или же подсаживаются к тем, кто приехал на своей машине.

— Из твоего блога мы знаем, что между разными группировками баррас одной команды или даже внутри одной барры часто возникает сильная вражда, которая долго не прекращается и иногда приводит к плачевным последствиям: в чём причины этого явления? Что можно сделать во избежание подобных ситуаций, ведь  их результатом нередко бывают смертельные исходы?

Внутренние разборки в баррас начались сравнительно недавно. Раньше всегда находился харизматический лидер, который контролировал всех и вся. Достаточно вспомнить La 12 и Хосе «El Abuelo» Барритту, которому удавалось зарабатывать деньги только фактом своего существования, ничего особенно не делая. Потом другие начали копировать его схему, увеличивая состав участников и придавая значимости своим действиям.  Вдохновляющим принципом был следующий: «чем нас больше, тем больше у нас власти и тем больше мы можем получить», однако потом заработками пришлось делиться всё с большим количеством людей. Как всегда в бизнесе, в котором крутятся большие деньги, идёт борьба за то, чтобы получить ещё больше денег и ещё больше власти. Кроме того, быть лидером барры придаёт определённый социальный статус: о тебе пишут в газетах, ты становишься известной личностью и так далее. Ребята из второй или третьей линии рано или поздно захотят замахнуться на большее, и, если  позиции лидеров не очень прочные, начинаются внутренние войны, в которые вовлечены участники одной и той же барры. Иногда в разборки вмешиваются и посторонние, например, представители организованной преступности.

Исторический лидер La 12 Рафаэль Ди Сео говорил: «Думаешь, если посадить меня в тюрьму, посадить всех баррас в тюрьму, то в футболе больше не будет насилия? Нет! Потому что это школа жизни! Это наше наследие! Наследие! Наследие! И так будет продолжаться, потому что таков футбол. Не мы создаём насилие – оно случается, потому что заложено в футболе. Полиция может отлично организовать общественный порядок, но если где-то случается прокол, баррас выходят друг на друга и устраивают стычку. И это никогда не закончится!»

Внутренние разборки, к сожалению, нельзя полностью остановить, потому что они затрагивают интересы всех, кто вовлечён в эту систему: баррас бравас, руководства клубов, политиков и полиции. Ведь хороший лидер баррас бравас должен поддерживать нормальные отношения с полицией, иначе быстро окажется в тюрьме, поэтому ему приходится отстёгивать деньги и делиться заработками с органами правопорядка.

Единственное, что могло бы несколько уменьшить масштабы явления, сделать его, так сказать, более демократическим, – это справедливое распределение прибылей, своего рода «стадионный социализм». Если собирается сотня ребят, нужно, чтобы всем перепадало понемногу, чтобы все были довольны, в противном случае всегда найдётся кто-то рисковый, кто захочет бросить вызов лидерам и занять их место.

Расскажу тебе очень показательную историю на эту тему.

Во время одного из моих последних путешествий в Буэнос Айрес я пошёл на домашний матч известного столичного клуба в компании местного лидера баррас. Погулял на площади перед игрой, потом поднялся с ним на трибуну… Он рассказал, как на его трибуне пытались захватить власть, и дошло даже до того, что убили его брата (!). Однако он вернулся и вновь взял свою барру под контроль. Чтобы понять, как ему это удалось, достаточно привести одну его фразу: «У нас не возникает проблем, потому что мы всё распределяем справедливо». Он создал чёткую иерархию внутри движа, которая базируется на принципе меритократии, когда учитываются заслуги каждого: присутствие на домашках и выездах, активное участие в делах барры и клуба и даже проявление смелости во время столкновений с баррас другого клуба или полицией. Естественно, с таким подходом те, кто ближе к верхушке, зарабатывают больше, но, в итоге, свою долю получают все, даже те парни, которые только начинают участвовать в барра, если постараются, то получат и билет на стадион, и место в автобусе на выезд, и бесплатную булку, и  командную футболку.

— В Италии распространено мнение, что баррас не только страстные болельщики, но и очень опасные личности, поэтому тем, кто не из их квартала, но хотел бы посмотреть на их деятельность вблизи, не советуют идти на трибуну в одиночку – только в сопровождении знающего человека. Сколько правды и сколько преувеличения в таких высказываниях? Что бы ты посоветовал желающим посетить самый жаркий сектор на матче аргентинской команды?

— Частично, правда. Можно спокойно пойти на популяр «Монументаля» или «Бомбонеры», если удастся достать билет, что невероятно сложно и без связей тут не обойтись. Если же никаких контактов нет, но билет чудом удалось достать, то мой совет – вести себя спокойно и наслаждаться спектаклем. Не стоит приближаться к зоне, где находятся лидеры барры или бегать туда-сюда по трибуне, также не рекомендуется фотографировать местных боссов вблизи.

Когда будете в Буэнос Айресе, советую вам пойти посмотреть матчи низших лиг, но не забирайтесь в дальние окраины или районы с дурной славой, если вы не идёте большой компанией. Обычно в хостелах предлагают такую услугу для европейцев как тур по стадионам. Ещё один совет – не брать с собой на улицу дорогих вещей, таких как часы, цепочки, браслеты и прочее, а также вежливо вести себя с полицией, если вас надумают обыскивать – это поможет избежать лишних проблем.

Если вам нужна какая-либо информация или совет по организации поездки, можете обращаться к нам через нашу страницу в Facebook или через блог. С радостью поможем.

— Движение ультрас зародилось в промежутке между концом 1960-х и концом 1970-х годов, чтобы окончательно выстрелить в 1980-х, когда группировки заполонили все футбольные лиги и все виды спорта в стране, а не только Серию А. В десятилетие его формирования в итальянском обществе происходили активные социальные протесты («Свинцовые семидесятые» – разгул уличного насилия, ультраправого и ультралевого терроризма – Прим. пер.), что определило изначальное положение ультрас как выступающих против системы, против существующего порядка.   С определённой политической окраской – левой или правой.

— В Аргентине происходили схожие процессы, однако, к сожалению, тогда власть захватили военные, которые утопили протесты в крови, породив одну из величайших трагедий Аргентины послевоенного периода. Более 30 тысяч людей, преимущественно молодёжи, пропали без вести в атмосфере тотального безразличия (и соучастия) со стороны западного мира, в том числе Италии, которая не проявила никакого интереса к своим гражданам, оказавшимся среди desaparecidos (пропавших без вести).

В отличие от итальянских ультрас, баррас бравас изначально не являлись организованным молодёжным движением. Речь шла об обычных людях, которые проводили свободное время в своём клубе, занимаясь спортом или общаясь с друзьями за пивом, чтобы в воскресенье поддержать любимую команду на стадионе. Молодёжные движения же, преимущественно левого направления, можно было обнаружить только в университетах.

Баррас болели за свою команду, и всё. Мало кто имел какое-либо отношение к политике, и все они принадлежали к Хустисьялистской партии, которую основал Хуан Перон. Речь идёт о La 12, а также о поклонниках таких клубов, как «Росарио Сентраль», «Чакарита Жуниорс», «Нуэва Чикаго».

Единственный эпизод, который можно связать с протестами против диктатуры случился 24 октября 1981 года в квартале Матадерос, где играли лидер Примера Б «Нуэва Чикаго» и «Дефенсорес Бельграно». В ожидании начала второго тайма болельщики «Нуэва Чикаго» затянули марш перонистов, официально запрещенный диктатурой. Тогда вмешалась полиция, арестовав 49 человек. Поскольку не хватало транспорта, чтобы доставить их до комиссариата, полицейские палками погнали их до места назначения. Некоторых освободили через 2-3 дня, но девятерых посадили в тюрьму Вижа Девото на 30 дней.  К тому же, не забываем, что этот протест произошёл в 1981 году, хотя военные пребывали у власти с 1976-го.

В 1982 году произошла Мальвинская война, и аргентинские болельщики начали сочинять речёвки против Англии. В тот же год прошёл Мундиаль в Испании, и военные организовали перелёт для баррас бравас на матчи сборной. Лидером в той компании был  «El Negro Thompsom» из барры «Кильмес», а его задание состояло в том, чтобы не допустить на трибуны exiliados, то есть людей, сбежавших из Аргентины в Испанию и другие страны Европы, которые могли бы воспользоваться вниманием к матчам Альбиселесте, чтобы вывесить растяжки против правящего режима.

Если же говорить о пибес desaparecidos, единственным общепризнанным является Маркитос Цукер. Сын известного аргентинского комика Маркоса Цукера был перонистом и участвовал в деятельности партизанской организации Montoneros, а также болел и поддерживал «Дефенсорес Бельграно». Военные арестовали его в 1977 году, но через 46 дней отпустили. Он убежал в Бразилию, потом в Испанию, но через два года вернулся в Аргентину. На этот раз военные его не упустили. Скорее всего, его содержали и казнили в  Escuela de Mecanica de la Armada (Военно-морской школе механики), где сейчас находится Музей памяти – как раз напротив стадиона «Дефенсорес Бельграно».  Популяр стадиона «Драгон» с 2001 года носит его имя, а с 2004-го портрет Маркитоса украшает вход на неё.

Среди футбольных функционеров о desaparecidos ничего неизвестно. Ещё и потому, что руководители футбольных клубов легко находили общий язык с военными, которые спонсировали строительство клубных спортзалов и бассейнов, чтобы молодёжь занималась спортом и не интересовалась  вопросами политики.

Среди футболистов зафиксировано наименьшее число жертв режима, в отличие от регби, который практиковали студенты университетов, традиционно активные в политике. Пропадали почти целые регбийные команды – как случилось в Ла Плата. Тем не менее, по крайней мере, три футболиста среди desaparecidos значатся. Одним из тех, кто может рассказать об ужасах пережитого, является Клаудьо Тамбуррини, вратарь «Альмагро» из Примера С, который изучал философию в университете и был близок к коммунистической партии. Его арестовали 23 ноября 1977 года, а через 120 дней ему удалось сбежать. Как ни странно, он всё же праздновал победу сборной Аргентины на Мундиале 1978, признавшись позже: «То был единственный момент, в который я почувствовал себя по-настоящему свободным!» Он долгое время прятался, пока в 1979-ом не сбежал в Бразилию, получив статус политического беженца. А потом отправился в Стокгольм. Пока он изучал шведский язык и наслаждался ощущениями свободы, он решил пойти на просмотр в АИК (1980 год).  Из-за двух лет простоя вратарь был не в лучшей форме, и его отправили в четвёртую лигу. Однако уже через год он вернулся и даже провёл несколько матчей за АИК. Примерно в то же время ему предложили продолжить изучение философии, поэтому он решил завязать с футболом.  Его историю можно посмотреть в фильме 2006 года «Хроники побега» («Cronicas de una Fuga»), главную роль в котором играет актер из «Дневников мотоциклиста» о путешествии Че Гевары по Южной Америке.

Иначе сложилась судьба Луиса Сьянсьо (Luis Ciancio), юного таланта из «Химнасии Ла Плата». Парень играл в местной молодёжке и работал в дорожном управлении. Его взяли 7 декабря 1976-го прямо у входа в его офис, его жена пропала в тот же день. Их маленькому ребёнку повезло, потому что он находился у бабушки с дедушкой. До расстрела Луиса держали в тюрьме El Pozo de Banfield, а потом похоронили в безымянной могиле на кладбище Авежанеды. Его тело эксгумировали и опознали в 2009 году.

Единственным пропавшим без вести профессионалом был Карлос Ривада, форвард «Уракана» из Трес Аррожос (500 км от Буэнос Айреса). Его арестовали 2 февраля 1977 года после матча регионального турнира между «Ураканом» и «Эстасьон Кекен» из Некочеа. Вместе с ним забрали жену Марию-Беатрис Лоперену, а также 3-летнего сына и 4-месячную дочь. Детей оставили у входа в больницу Hospital Pirovano за 550 километров от места, где держали их родителей, о дальнейшей судьбе которых ничего неизвестно. Кроме футбола, Карлос учился на инженера в университете в Байя Бланка.

К сожалению, приходится говорить и о людях, связанных с футболом, которые принимали участие в репрессиях. Один из таких – вратарь «Росарио Сентраль» Эдгардо Андрада по прозвищу «El Gato». Именно он пропустил тысячный гол от Пеле. Андрада сотрудничал с полицией, был их информатором и водил автозаки, на которых увозили людей, неугодных режиму. Потом он работал тренером вратарей в молодёжке «Росарио Сентраль», но, когда его прошлое открылось, его попросили покинуть клуб.

Ещё один персонаж с тёмным прошлым – Хуан де ла Крус Кайрус, родом из Тукумана, который в свои 16 лет выключил из игры самого Пеле. Его пригласили в «Атланту», после чего он перешёл в «Ньюэллз Олд Бойз» и, наконец, в  «Сан Мартин». В 1976 году начал тренерскую карьеру, днём работал в клубе «Атлетико Ледесма» из провинции Хухуй, а ночью помогал военной полиции, в частности, участвовал в аресте четырёх рабочих компании по производству сахара Ingenio Ledesma. За участие в репрессиях получил минимальное наказание и продолжает тренерскую деятельность на северо-западе Аргентины. Болельщики его регулярно освистывают.

В 2004 году у Кайруса взяли интервью для документального фильма «Столетие Богемцев» об истории «Атланты». Уже после выхода DVD всплыла история о нелицеприятном прошлом футболиста, его судили и признали виновным. Тогда все диски сняли с продажи, убрали это интервью и выпустили новые – в знак презрения по отношению к соучастнику репрессий и  поддержки жертв режима.

— В последние годы в Италии появилось много книг, художественных и документальных фильмов о чемпионате мира 1978 года в Аргентине. Есть стремление пролить свет на события, о которых в свое время никто даже не догадывался, по крайней мере, в нашей стране. В то время, когда проходили матчи, и люди болели за свои сборные, в тайных тюрьмах и даже в подземных помещениях стадионов содержали и пытали тысячи людей только за то, что они были не согласны с правящим военным режимом. Что думаешь о чемпионате мира 1978 года? Что помнишь о тех днях?

— В то время я был очень маленьким, мне исполнилось всего пять лет – и ровно столько же я уже посещал стадион. Мои первые воспоминания как раз и связаны с Мундиалем. Например, помню, у нашей семьи был друг, который работал личным водителем Ади Дасслера. Он подарил мне официальный мяч турнира Tango – тогда не было такого мерчандайзинга как сейчас, поэтому просто так его было не достать. А также настоящие бутсы, как у Кемпеса, кожаную сумку «Адидас», которая до сих пор хранится в доме моего деда, и официальную форму «Адидас» для мальчиков, подающих мячи. Через него мы достали билеты на матчи Аргентины на «Монументале», таким образом, я посетил встречи с Венгрией, Францией, Италией и финал с Голландией.

Помню, что после победного финала мы быстро выскочили со стадиона, даже не посмотрев награждение, чтобы не попасть в пробки. Чтобы компенсировать моё разочарование, отец подарил мне диск с официальным гимном чемпионата и trompeta, пластиковую трубу с аргентинскими цветами, напоминающую вувузелу.

В 1978 году не только в Италии ничего не знали о происходящем в Аргентине – у нас тоже многие ни о чём не догадывались, ведь в то время военный режим был очень силён и всякая порочащая его информация, в том числе о desaparecidos, держалась в строгом секрете. Все средства массовой информации держали под контролем, а альтернативного источника информации, как сейчас интернет, тогда не было, поэтому люди верили, что власть ведёт борьбу с террористами и что заключённых, так называемых неблагонадежных, держали под стражей, чтобы обеспечить конституционный и общественный порядок.

Аргентинцы – очень страстный народ, который обожает футбол, и в те 90 минут, когда играет твоя команда, ты забываешь обо всех проблемах. Всё остается в стороне, пока ты поддерживаешь свою команду. Вспомни, что я рассказывал о вратаре «Альмагро» Тамбуррини: сбежав из тюрьмы, он праздновал победу сборной Аргентины, потому чувствовал себя свободным. Такие ощущения может подарить только футбол.

Военные провели Мундиаль 1978 года, чтобы убедить аргентинцев, а также остальной мир в том, что в нашей стране можно организовать что-то грандиозное, что у нас цивилизованная страна, принадлежащая к «первому миру». Не стоит забывать и о соучастии ФИФА, которые по-быстрому определили Аргентину в хозяева турнира, получив немалые деньги от военных.

По моему мнению, с того момента началась эпоха современных чемпионатов мира. В ФИФА осознали, что футбол превратился в серьёзный бизнес, и теперь можно наращивать прибыли. Достаточно упомянуть тот факт, что вскоре количество участников выросло с 16 до 32 команд.

Что касается сомнений в честности победы сборной Аргентины, до сих пор иногда неприятно вспоминать о 6-0 против Перу… К тому же, основное время в финальном матче завершилось со счетом 1-1, а голландцы попали в штангу за три минуты до свистка, всё могло закончиться иначе, но в дополнительное время мы всё же сумели взять верх.  В любом случае, тогда у Аргентины была действительно сильная команда.

— Возвращаясь к воспоминаниям о Мундиале 1978 и о военной диктатуре в Аргентине, возникает вопрос, не пострадала ли твоя семья, близкие или знакомые люди от преступных действий военных?   

— К счастью, в моей семье никто не столкнулся с проблемами, связанными с диктатурой. Конечно, свою роль сыграло то, что никто из моих родственников не проявлял особого интереса к политике и не учился в университете. Помню, однако, нашего соседа, итальянца по фамилии Галли, который изучал психологию и, хотя сам политикой не интересовался, его загребли из-за «неправильных» знакомств. Его пытали где-то на протяжении месяца, а отпустили только когда поняли, что он ничего не знал, не представлял опасности и не мог «сотрудничать». Правда, его предупредили, что ни о чём рассказывать не стоит, если он не хотел вернуться в тюрьму и расстаться с жизнью. Пришлось даже сочинять историю о том, как он «путешествовал», пока его не было дома.

Позже я также узнал, что многие ребята, которых я знал в детстве, были из семей desaparecidos. Их отняли у арестованных родителей, чтобы отдать или даже продать на усыновление в благополучные семьи, которые хотели ребенка. Говорят, что 90% случаев новые родители не знали, что случилось с их предшественниками. Потом, когда правда открылась, дети desaparecidos начали бороться за восстановление своей личности, хотя и продолжали жить в новых семьях. Можете не верить, но, в большинстве случаев, приёмные мамы и папы относились к этим сиротам как к родным.

Бывают и такие истории, как у моей подруги Клары. Её забрали у арестованных родителей, бабушка с дедушкой по материнской линии тоже пропали без вести. Когда она выросла, то начала проводить расследование с такими же детьми, как она сама. Выяснилось, что была целая сеть секретных центров, где новорожденных отбирали у арестованных матерей и за деньги отдавали военным, их родственникам и друзьям, таким образом, избегая официальной очереди на усыновление. К тому же, родителями этих детей, как правило, были студенты университетов, что позволяло делать выбор в нацистском стиле, то есть брать малышей со светлыми волосами и глазами, а не брошенных на улице, неизвестного происхождения, скорее всего, темнокожих или с индейской кровью.

— Завершая разговор, хотелось бы, чтобы ты немного рассказал о своих итальянских корнях.  

— Первым в Аргентину прибыл мой дедушка по материнской линии – Джованни Кампани. Он никогда особо не любил футбол, и за все 98 лет своей жизни только раз посетил стадион. Он любил повторять мне: «Чего ты прёшься на этот стадион? О работе надо думать! «Атланта» и футбол никогда не будут тебя кормить!» Он болел за «Ювентус» и за клуб своего родного города «Реджану».

Он так и не сумел полюбить Аргентину. Оказался там по воле случая через несколько лет после завершения Второй мировой войны, отправившись вместе с родственником за океан, чтобы перепродать итальянский грузовик. В те годы в Аргентине ещё не было развито машиностроение, поэтому все крупные транспортные средства импортировались из Европы или США. В порту Буэнос Айреса на таможне грузовик отобрали, а им предложили работать водителями. Так они объездили всю Аргентину, когда ещё асфальтированных дорог не было. Для него не существовало ни суббот, ни воскресений – как настоящий итальянский эмигрант tano, он ставил долг на первое место.

Он хотел по-быстрому вернуться в Италию, но вдруг, никого не предупредив, приехала моя бабушка вместе с мамой, которой тогда исполнилось четыре года. Дед был вынужден остаться работать в Аргентине. Через несколько лет появилась на свет ещё одна дочь – моя тётка, а потом и я. Он всё время надеялся вернуться в Италию хотя бы на старость, чтобы прожить последние годы и умереть в любимой Реджо-Эмилии, но, к сожалению, не сложилось.

Он оставил в Италии часть своего сердца, не был ни фашистом, ни коммунистом – только  триколор в голове. Злился, когда не выбирали авиа-компанию «AlItalia»,  когда не покупали автомобиль Fiat, когда «Ferrari» не выигрывала чемпионат Формулы 1, для него даже итальянские поезда были лучшими в мире.

Единственный раз в жизни мы поругались во время Мундиаля 1990. Мы смотрели матч Аргентины и Камеруна, и он начал праздновать гол последних. Я послал его куда подальше, а он ответил, что «Аргентина – никакая команда!». Тогда я сказал, что ему следовало проявить больше уважения к стране, которая приняла его, когда он был вынужден покинуть Италию. Наш спор дошёл до такой точки, что он выпалил привычную фразу: «В 1978 году ваши военные купили Мундиаль!» Мой ответ: «Хорошо, тогда отнимем у Италии титулы 1934-го и 1938-го и у Аргентины 1978-го, и тогда останется Испания-1982 и Мексика 1986 – ничья!» Он, конечно же, не соглашался, утверждая, что победы Италии были честными, а я спрашивал, как он может признавать победы фашистского режима в Италии, если не признает Мундиаль 1978 из-за военных?

Полуфинал между Италией и Аргентиной вышел особенным. Как раз в тот день моя мама вернулась из Италии. В аргентинских газетах напечатали фото одиннадцати игроков и добавили к ним изображение Иисуса. Дед посмотрел и сказал: «Разве Батиста играет?», не поняв, кого изобразили. Мы смотрели матч у нас дома. Когда забила Италия, дед орал как резанный, а потом наступила наша очередь радоваться, а его багроветь от злости. После победы Аргентины по пенальти дед вышел из дома, не сказав ни слова, прошел по празднующим улицам и, добравшись до своей комнаты, не выходил из неё три дня!

Когда в Буэнос Айресе проходила Формула 1, мой брат повёл его на Гран-при. На первом же круге «Феррари» Шумахера не вписалась в поворот и выбыла из гонки.  Тогда мой дед встал и попросил брата отвезти его домой, потому что соревнования без «Феррари» потеряли для него всякий смысл, хотя до конца оставалось 75 кругов.

Должен поблагодарить его и бабушку за то, что вырастили меня, научив итальянскому языку даже раньше, чем испанскому. Какой же он был сильный – скала! Не плакал даже тогда, когда я сообщил ему о смерти матери, его дочери, даже на похоронах. Настоящий уроженец Эмилии старой закалки, который всегда идёт вперёд, несмотря ни на что. Несгибаемый человек! Всегда был для меня примером для подражания.

Беседовал Джанджузеппе Гасси

Фото из интернета и из личного архива Федерико El Bohemio

По материалам sportpeople.net (первая часть; вторая часть)

Перевод и адаптация Яны Дашковской

P.S. Перевод книги La Doce. La verdadera historia de la barra brava de Boca на русский язык

Всё, что вы хотели знать о баррас бравас или Vamo’ Lo’ Pibe’: 2 комментария

  1. На одном дыхании! Толковое интеревью. С превеликим удовольствием буду читать подобный материал об аргентинских и латиноамериканских барра бравас и тамошнем футболе!

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>